Navigation – Plan du site
• • • Comptes rendus • • •
Russie ancienne et impériale

Anton A. Fedyashin, Liberals under Autocracy

Fyodor Gayda
Notice bibliographique

Anton A. Fedyashin, Liberals under Autocracy. Modernization and Civil Society in Russia, 1866-1904. University of Wisconsin Press, 2012, 282 p.

Texte intégral

  • 1 В.А. Китаев, Либеральная мысль в России (1860-1880 гг.), Саратов: Изд-во Саратовского университета, (...)

1В научной литературе, изучавшей феномен либерализма в дореволюционной России, особый интерес вызывали проблемы развития земского движения, генезиса либеральных партий, формирования конституционных идей. Интеллектуальная история русского либерализма известна пока еще очень мало. Пожалуй, эта ситуация стала меняться в 2004 г. с выходом книги В.А. Китаева1. Однако до сих пор господствующим остается стереотип, в соответствии с которым программа русских либералов досоветского периода была более или менее точным слепком западных теорий. Исследование А.А. Федяшина, посвященное журналу «Вестник Европы» в период его расцвета в 1866-1904 гг., вносит серьезный вклад в слом этой упрощенной схемы. Это периодическое издание уже на закате эпохи Великих реформ заняло прочное место в либеральной печати, а с 1884 г. (после закрытия «Отечественных записок») и до 1902 г. было наиболее влиятельным либеральным органом. Позднее, с появлением более радикального журнала «Освобождение» (1902 г.) и ослаблением цензурного режима в ходе Первой русской революции (1905 г.), «Вестник Европы» потерял былое значение. Однако в течение последней трети XIX в. журнал активно формировал политическую и социально-экономическую повестку развития России.

  • 2 М.М. Шевченко, Конец одного Величия: Власть, образование и печатное слово в Императорской России на (...)

2Наряду с опубликованными источниками, автор использовал фонды четырех архивохранилищ С.-Петербурга и Москвы (ИРЛИ, РГИА, РО РНБ, ОР РГБ). Обращение к неопубликованному материалу далеко не случайно: одной из сильных сторон исследования является реконструкция идеологии журнала в связи с жизненным опытом его основных представителей. А.А. Федяшин начинает свое исследование с рассмотрения личного пути людей, составивших костяк редакции «Вестника Европы». Принципиальное значение в формировании их мировоззрения имела николаевская эпоха. Автор резонно отмечает, что она традиционно воспринимается слишком однобоко (с. 32). В самом деле, именно в это время, благодаря политике министра народного просвещения графа С.С. Уварова (1833-1849 гг.), были заложены фундаментальные основы для дальнейшего развития университетской культуры и всей системы образования в России2. Центральная фигура «Вестника Европы», филолог и историк М.М. Стасюлевич (бессменный редактор-издатель журнала до 1908 г.) вышел из Ларинской гимназии и С.-Петербургского университета, основанных при непосредственной инициативе и содействии Уварова. При нем же, в 1835 г. в Петербурге было основано Училище правоведения, которое окончил К.К. Арсеньев, редактировавший журнал в 1909-1917 гг., а в 1833 г. в Киеве – Университет св. Владимира, в котором учился Л.З. Слонимский, отвечавший в журнале за социально-экономическую проблематику.

  • 3 Его же, «Понятие “теория официальной народности” и изучение внутренней политики императора Николая (...)

3А.А. Федяшин отмечает как парадокс тот факт, что николаевские годы стали для его героев временем более интенсивного развития, чем последующее бурное десятилетие 1856-1866 гг. (с. 52). Однако, как бы то ни было, в это десятилетие Стасюлевич преподавал античную и средневековую историю наследнику Великому князю Николаю Александровичу (он скончался в Ницце в 1865 г.). Решающее влияние на Слонимского в университете оказал другой учитель наследника и деятель Великих реформ – профессор Н.Х. Бунге (впоследствии министр финансов в 1881-1887 гг.). В 1859 г. будущий сотрудник журнала А.Н. Пыпин (двоюродный брат Н.Г. Чернышевского, выросший под его влиянием) был направлен в командировку от Министерства народного просвещения для сбора сведений о европейских образовательных системах. В 1865 г. он получил премию Уварова за исследование по истории славянских литератур. По иронии судьбы, вскоре именно Пыпин, вполне в духе эпохи, введет в оборот конструкт «теория официальной народности» и свяжет его с Уваровым: так министр, из талантливого ученого и администратора, превратится в общественном сознании в идеолога-обскуранта3. Иными словами, ко времени основания журнала, будущие сотрудники «Вестника Европы» заняли в общественной жизни России место, достаточно прочное для того, чтобы рассчитывать на влияние своей публицистики.

  • 4 В.В. Блохин, Историческая концепция Николая Михайловского (к анализу мировоззрения российской народ (...)
  • 5 Ф.А. Селезнев, Конституционные демократы и буржуазия (1905-1917 гг.). Н. Новгород: Издательство Ниж (...)

4Журнал быстро обрел собственный уникальный голос в хоре либеральной прессы своего времени. В значительной степени это обуславливалось, как показывает Федяшин, разнообразием и глубиной взглядов, представленных на страницах «Вестника Европы», и одновременно, отсутствием всякой зашоренности. Будучи, пожалуй, наиболее левым среди основных сотрудников журнала, Пыпин выводил традицию русского либерализма из многообразного наследия: масонства второй половины XVIII в., декабристов, славянофилов, западников, народничества. Пыпин считал, что либерализм образца «Вестника Европы» является зрелым народничеством, избавившимся от утопизма и вполне учитывающим российские реалии. В результате, русское общество, одним из выразителей которого становился журнал, развивалось от самодеятельности к самоуправлению, воплощаемому в земстве, основанном на принципе всесословности и оказывающем помощь крестьянам (с. 116-117, 121, 162). Подобные сближения либерализма и социализма применительно к России второй половины XIX – начала XX вв. отмечаются в современной историографии. Помимо уже упомянутой монографии Китаева, стоит напомнить наблюдения В.В. Блохина об эволюции взглядов Н.К. Михайловского, который признавал прогрессивную силу монархии как в русской истории, так и в современной ему ситуации (причем противостояние капиталистическому развитию расценивалось им как позитивная роль самодержавия)4. Ф.А. Селезнев также пришел к выводу, что основная радикально-либеральная партия России – кадетская – по своему составу вышла из народничества и по своей программе была левее западного либерализма5.

5Однако левые оттенки «Вестника Европы» не означали его радикальности. Как отмечает А.А. Федяшин, знаменем журнала, с момента его основания, стала идея постепенных и планомерных реформ – в противовес немедленному исполнению всех политических и социальных желаний (с. 67-68). Изменения в стране должны были происходить через повседневное гражданское участие, а не через отвлеченное теоретизирование. Весьма показательно, что Стасюлевич воплощал на практике идеи, которые проповедовал его журнал: содействовал развитию образования, улучшению положения бедных и заключенных в Петербурге (с. 194-195). Несмотря на близость к народничеству, журнал не склонен был к идеализации русского крестьянства и подчеркивал необходимость повышения его культуры, в частности путем вовлечения в земскую деятельность. Журнал сторонился схематизма и доктринерства и занимал отчетливо надклассовую позицию (с. 115), что привело позже к глубокому расхождению журнала с марксистами.

6«Вестник Европы» выступал за развитие в России капиталистической экономики, но критиковал подход С.Ю. Витте, предполагавшего форсированную индустриализацию (с. 12). Слонимский считал Витте первым в России министром-марксистом (с. 177, 182). Принципиальным было расхождение с Витте по вопросу земства. До 1905 г. он выступал против развития местного самоуправления, видя в самом принципе земства неизбежную политическую оппозицию самодержавию (с. 184). Для журнала, наоборот, было характерно отстаивание идеи хозяйственной децентрализации, причем она также противопоставлялась конституционализму, который не рассматривался «Вестником» как первоочередная идея (с. 160-162). Отрицание срочной необходимости введения конституции в России было общим местом для либералов второй половины XIX в., особенно в эпоху Великих реформ, когда самодержавие воспринималось как основной двигатель прогресса в стране, а конституция – как возможное орудие в руках консервативной аристократической оппозиции. Лишь в начале ХХ в. в России оформились политические силы, ратовавшие за немедленное введение законодательного представительства и всеобщего избирательного права (хотя оно не стало еще мировой практикой, а три четверти потенциальных российских граждан оставались неграмотными). В целом, расширение в монографии интеллектуального контекста «Вестника Европы», более активное сравнение его идей с концепциями А.Д. Градовского, К.Д. Кавелина, Б.Н. Чичерина и других русских либералов придало бы этим идеям более объемное звучание.

7«Вестник Европы» проявлял осторожность в польском вопросе, поддерживая идеи самоуправления и культурной автономии Польши, но не ее независимости (с. 77). Нет никаких оснований утверждать, что подобная позиция была вызвана опасениями цензурных санкций, скорее это было одним из проявлений умеренного либерализма, свойственного журналу в целом. На рубеже 1870-80-х гг. «Вестник» поддержал политику М.Т. Лорис-Меликова, направленную на обеспечение общественного доверия правительственному курсу. Журнал, как отмечал Стасюлевич, предполагал не восхвалять «диктатуру сердца», но занимать прагматичную позицию: показывать, что уже сделанное может стать основой для более серьезных шагов (с. 102). В дальнейшем была оказана поддержка планам Кахановской комиссии по продолжению крестьянской реформы, что изначально предлагал и Лорис-Меликов (с. 150). В феврале 1881 г. (практически накануне цареубийства), Пыпин направил Александру II свое послание, в котором во имя политического реализма отрицал и социалистический, и панславистский утопизм (с. 111-112). Публицисты «Вестника Европы» отмечали, что революционный террор может расстроить все позитивные начинания тогдашней эпохи (с. 104). Последние два десятилетия XIX в. вполне оправдали подобные опасения. Накануне 1905 г. журнал утонул в водовороте политической активности – его конституционно-монархическая позиция оказалась слишком умеренной (с. 200). Показательно, что «Вестник Европы», в отличие от иных либеральных печатных органов, не стал кадетским – конституционные демократы были для него слишком доктринальны (с. 202). Плодотворной представляется и параллель с современностью. Федяшин проводит четкое различие между либерализмом поздней империи (в первую очередь, олицетворяемым «Вестником Европы») и российским либертарианством 1990-х гг. Общественная индифферентность современной России справедливо рассматривается автором как расплата за «либеральный» прагматизм ельцинской эпохи (с. 13). В этой связи рецепты «Вестника Европы» могли бы пригодиться и ныне.

Haut de page

Notes

1 В.А. Китаев, Либеральная мысль в России (1860-1880 гг.), Саратов: Изд-во Саратовского университета, 2004.

2 М.М. Шевченко, Конец одного Величия: Власть, образование и печатное слово в Императорской России на пороге Освободительных реформ, М.: Три квадрата, 2003, c. 57-86.

3 Его же, «Понятие “теория официальной народности” и изучение внутренней политики императора Николая I», Вестник Московского университета, Серия 8, История, № 4, 2002, С. 89-104.

4 В.В. Блохин, Историческая концепция Николая Михайловского (к анализу мировоззрения российской народнической интеллигенции XIX века), М. : ПРОБЕЛ-2000, 2001, С. 163, 190-193, 234-243.

5 Ф.А. Селезнев, Конституционные демократы и буржуазия (1905-1917 гг.). Н. Новгород: Издательство Нижегородского госуниверситета, 2006, С. 163-168.

Haut de page

Pour citer cet article

Référence électronique

Fyodor Gayda, « Anton A. Fedyashin, Liberals under Autocracy », Cahiers du monde russe [En ligne], 53/4 | 2012, mis en ligne le 08 octobre 2013, Consulté le 12 décembre 2017. URL : http://journals.openedition.org/monderusse/7855

Haut de page

Droits d'auteur

© École des hautes études en sciences sociales, Paris.

Haut de page