Navigation – Plan du site

AccueilNumérosLXXXIX-3In Memoriam Michel Aucouturier (1...... Острый галльский смысл...

In Memoriam Michel Aucouturier (1933-2017)

... Острый галльский смысл...

Marietta Čudakova
p. 417-419

Texte intégral

1Всякий раз, как я вспоминаю о своем незабвенном друге Мишеле Окутюрье, эта блоковская строка вспыхивает в моей памяти.

2Мы познакомились в 1983 году, в Париже, на одном симпозиуме в Институте славистики. Меня поразило его округлое, с мягкими очертаниями лицо, совершенно лишенное острой определенности (на наш русский взгляд) мужских французских лиц.
– Мишель! – сказала я уверенно.
– Вы не скроете от меня Ваши славянские корни!
Он улыбнулся.
– Моя мама была чешка.
Впоследствии, в парижских ресторанах, тщательно выбирая вино, он всякий раз переспрашивал меня:

3– Ничего, если я буду пить пиво?..
Я, вообще не понимающая, как это люди могут пить пиво, да еще если на столе превосходное французское вино, конечно, не возражала. А Мишель рассказывал, как сердился на него за это отец, неизменно ворча: «Чешский желудок!...»

4...Каким же удовольствием были беседы с Мишелем – на любые темы!... Его упорядоченный ум любую тему обращал в произведение словесного искусства – или, если хотите, в образчик французской риторики. Не было там и следа привычного сегодняшнего (о далеких дооктябрьских временах судить не берусь) российского словесного хаоса, когда диалог движется рывками, через пень-колоду, и собеседник, не докончив одну тему, переходит к другой, и затем легко касается второй и третьей... У крестьян наших когда-то было уменье вести разговор – есть об этом и давно утраченное в хаосе сегодняшнего русского языка прекрасное выражение – ДЕЛО ПО ДЕЛУ...

5Мишель учил меня точному употреблению слов, мало известному в моем возлюбленном отечестве. Он никогда не оставлял без внимания в моей речи обычных в российском словесном обиходе выражений – «на Западе», «в Европе».

6Мишель терпеливо разъяснял:

7– Нет никакого единого Запада и никакой единой Европы. Здесь разные страны с разным устройством и обиходом...
Скажу прямо – нам, русским, осознать это трудновато!... Запад – он и есть Запад!...

8Когда Мишель пригласил меня прочесть курс лекций по литературе советского времени в École normale supérieure, где он, как и в Сорбонне, возглавлял (по праву!) славистику, то сказал – со значением, – что я – первый специалист по русскому ХХ веку, им приглашенный из Советского Союза (то была еще весна 1991 года – не было мысли, что вот-вот все рухнет).

9И я спросила его:

10– Мишель, дайте совет – как строить курс, чтобы это годилось именно французам?
К тому времени я уже провела семестры в Стэнфорде, в Университете Южной Калифорнии и встречала полное понимание со стороны американских студентов.
Но после многих бесед с Мишелем у меня закралось смутное подозрение, что здесь меня ожидает нечто другое... Захотелось обезопаситься.

11Мишель сказал, ни секунды не задумываясь:

12– Мы, французы, привыкли, чтобы в каждом абзаце была отдельная, особая мысль. В одном – одна, в следующем –другая. Так нашим слушателям легче следить за лектором...
Это меня очень даже взбодрило. Это было именно то, чего мне постоянно не хватало в нашем отечественном дискурсе!

13Так что, надеюсь, я не раздражила французов российским сумбуром.

14... Но что меня поразило – это большое количество вольнослушателей разного возраста!... Приходили вовремя и старательно слушали вполне академический курс...

15Нас сближало многое в историко-литературной методологии (задолго до встречи и до знакомства с его работами я пришла к тому же, что и он, – что «советская литература» – не научное понятие и если уж употреблять его в научном тексте, то разве что в кавычках). И одинаково отвращало кое-что новейшее (не хочется употреблять слово «модное»). Нам был равно близок (хотя не помню, чтобы мы его специально обсуждали) принцип бритвы Оккама – не умножать сущности без надобности вводить, например, широко ныне укоренившееся словцо «идиостиль», то есть, как объяснил мне европеец, у которого я была оппонентом, – индивидуальный стиль!... Как будто, если академик Виноградов назвал когда-то свою книгу «Стиль Пушкина», за истекшие десятилетия у кого-то из филологов возникали сомнения в том, что речь идет именно об индивидуальном стиле Пушкина!...

16Знаменитый Жак Деррида был мужем его сестры, и Мишель явно не считал для себя возможным обсуждать теории свойственника. но само его молчание на этот счет было достаточно красноречиво. Нет, он не мог, думаю, признать, что смысл текста заново порождается с каждым новым его читательским восприятием. Его галльский ум, не забывший эпоху Просвещения, был далек такой субъективности – он верил, судя по его работам, что можно приблизиться к искомому художественному смыслу... И от души смеялся, когда я пересказывала ему анекдот, рассказанный мне в Йельском университете Виктором Эрлихом: как старый еврей хочет понять наконец, что же такое деконструкция, о которой столько разговору, на примере обсуждения смысла какого-то произведения. – Так вот в этом, может быть, его смысл?.. – Нет, не в этом! – Тогда, наверно, в этом?... – Тоже нет! – И в конце концов старый еврей восклицает: – Я понял, в чем тут принцип: – Во всяком случае, не Рабинович!!

17Как никто другой, Мишель Окутюрье взглянул ясным, ничем не замутненным взором на так называемый «метод» соцреализма – и морок рассыпался. Оказалось, там вообще решительно ничего нет кроме идеи долженствования, предрешенности творчества, непременной похожести его результатов и обязательности сильнейшего давления на него.

18О его работах о Пастернаке надо писать отдельно. Помню, как поразило меня в далекие уже годы его изящное – по другому не скажешь – и абсолютно убедительное возражение тем исследователям (главным образом моим соотечественникам, с младых ногтей находившимся под давлением идеи примата мировоззрения над всем решительно), которые полагали, что изучение философии должно было более или менее прямым образом воздействовать на поэзию... Эти явления он умел различать!...

19Убеждена, что его последняя книга о Пастернаке – лучшее, что написано о поэте.

20Я наблюдала, в каких тяжелейших психологических условиях он ее писал... Сначала – каждый день ездя вместе с женой в больницу к безнадежно больному сыну, затем, после потрясшей их обоих его кончины, – ежедневно ездя в больницу к неумолимо угасавшей жене....

21... Как широк был его культурный кругозор, как он знал, ценил и чувствовал живопись!.. Сколько парижских выставок мы с ним посетили и как короткие его реплики проливали особый свет на виденное...

22Жизнь, отданная – и с какой же плодотворностью! – русской литературе... Вечная благодарность и светлая память.

Haut de page

Pour citer cet article

Référence papier

Marietta Čudakova, « ... Острый галльский смысл...  »Revue des études slaves, LXXXIX-3 | 2018, 417-419.

Référence électronique

Marietta Čudakova, « ... Острый галльский смысл...  »Revue des études slaves [En ligne], LXXXIX-3 | 2018, mis en ligne le 15 septembre 2018, consulté le 02 décembre 2020. URL : http://journals.openedition.org/res/1858; DOI: https://doi.org/10.4000/res.1858

Haut de page

Droits d’auteur

Revue des études slaves

Haut de page
  • Logo CNRS – Institut des sciences humaines et sociales
  • Logo Lettres Sorbonne Université
  • OpenEdition Journals
Rechercher dans OpenEdition Search

Vous allez être redirigé vers OpenEdition Search