*Желаю выразить свою искреннюю благодарность Маргарите В. Живовой за внимательное редактирование текста настоящей статьи.

1. Предисловие

2Появление текста связано как с патристической традицией, в рамках которой появились первые комментарии к «Pater noster», так и с гуманистическим обновлением, которое придало новый импульс открытию этой традиции. В частности, благодаря вкладу представителей византийской диаспоры и доступности на Западе новых рукописных материалов, привезенных из осажденной Византийской империи, гуманисты, с одной стороны, обеспечили сохранение и передачу традиции Отцов Церкви, а с другой – актуализировали эту традицию, следствием чего стало широкое распространение комментирования текста молитвы «Pater noster». Их авторами были те интеллектуалы-гуманисты, по следам которых, хотя и с другими намерениями, впоследствии шли первые реформаторы.

4В то же время в восточноевропейском ареале происходила централизация власти вокруг великого княжества Московского. После Ферраро-Флорентийского собора (1438-1439) и женитьбы Ивана III Васильевича на Зое-Софии Палеолог (1472) оно укрепляло отношения с латинским Западом, принимая итальянских мастеров, нанятых для модернизации страны, а также представителей греческой диаспоры, прибывших из римской курии вместе с византийской принцессой. В этот период после падения Константинополя в Москве начала вызревать идея translatio imperii – окончательного переноса на Русь сакрального центра, опирающегося на святость Церкви. При этом различие местных церковных традиций и присоединение новых территорий вызвало необходимость унифицировать порядок богослужения, для чего были созваны Соборы 1547 и 1549 гг. и в 1551 году Стоглавый собор.

2. У истоков славянского текста: «Interpretatio orationis Pater noster» (cpg 4596)

10В научной литературе посвященной толкованиям на литургию в древнеславянской традиции (XII-XVI вв.) корреляция между комментариями к «Pater noster», содержащимися в Златоусте и Торжественнике, в рукописи ГИМ Епарх. № 369 и в Кормчей книге (в указанных выше типах), которое я выявила при исследовании этих текстов, подтверждается, и предлагаются как общий обзор вопроса, так и систематизация текстологического материала. В частности, на основании известных свидетельств устанавливается распространение в церковнославянской традиции пяти различных комментариев к «Pater noster»; тексты, которые я выявила в рукописях и каталогах в качестве возможных «собеседников» текста «Отче нашъ толковои», приписываемого Максиму Греку, восходят к первому комментарию, который разделяется на четыре редакции. Существование различных редакций и вариантов внутри редакций связывается с изменчивостью греческого оригинала, который отождествляется с «Interpretatio orationis Pater noster» (CPG 4596), что подтверждает мое указание на этот текст как на источник «Отче нашъ толковои».

3. Гуманистический феномен

• 12 Рукопись доступна по нижеуказанной ссылке. Учитывая наличие в ней нескольких записей, здесь я бу (...)

РНБ ОЛДП О. 176, конец XVI в., л. 54об-5712
[л. 54об] Отче нашъ, иже еси на небесехъ. Толь. Отца нарицаеши Бога, и добрѣ глаголеши, Отецъ бо и Творецъ есть всѣмъ намъ. Ты же, человѣче, право покажи житие, въ вѣре чистѣ и добрыми дѣлы тружаася, якоже ти заповѣдалъ еваггельскимъ гласомъ, да угодиши Отцу твоему небесному, правыи будеши сынъ ему роженыи крещениемъ. Аще ли нечистыми дѣлы [л. 55] упряжняешися, то диавола отца себѣ призываеши, волю его творя.
И да святится имя твое. Толь. Нѣсть бо свята, якоже Богъ нашъ, понеже Христосъ, а мы христиане, именемъ его и мы освящаемся. Аще святослoвиши пресвятое имя, душу свою чисту соблюди, отъ грѣхъ исправися, въ добрыхъ дѣлехъ сыновнихъ и прославится имя его въ твоеи чистотѣ, pече бо: Узрять человѣцы добрая вашя дѣла, и прославять Отца небеснаго.
Да придеть Царствие твое. Толь. Богъ царь есть, рече пророкъ: Воцарися Богъ на языцѣхъ, царствуеть бо всеи твари, видимѣи и невидимеи. Якоже градъ плѣняемъ отъ врага и просить временна царя помощи, и мы, отступлении отъ грѣховныхъ силъ и отъ лукавыхъ помыслъ, молимся приити на ны благодати божии, изяти насъ отъ злыхъ и царствовати въ насъ, и пакы приити имать судити всѣмъ, творяще бо добрая дѣла внидемъ въ Царствие его.
[л. 55об] И да будеть воля твоя, яко на небеси. Толь. По воли бо его, на небеси ангели безъ зависти, въ мирѣ и въ тихости глубоцѣ Бога славять.
Тако и на земли. Толь. На земли бо человѣцы, добрая дѣла творяще, якоже во Еваггелии научилъ, Бога славять.
Χлѣбъ нашъ насыщныи. Толь. Се есть небеснаго и зде лежащаго, oтъ душа бо и тѣла составленъ человѣкъ, xлѣбъ телесныи ѣдымыи, а хлѣбъ душевныи слово божие, рече бо пророкъ: Хлѣбъ аггельскыи ясть человѣкъ, то есть непрестанное славословие.
Даи же намъ днесь. Толь. Аще хлѣба просиши, молите Бога не о богатстве, ни о утренемъ ядении и питии, но что день изясти, а останокъ убогымъ даи, тѣмъ бо на будущемъ Судѣ, Судию милостива обрящеши.
Остави намъ долгы наша, якоже и мы оставляемъ должникомъ нашимъ. Толь. Си молитва съ клятвою съпряжена, рече бо Господь: [л. 56] Аще принесеши даръ твои ко олтареви и помянеши, яко братъ твои имать нѣчто на тя, оставя даръ, иди, смирися с нимъ и потомъ принесеши, никоего же бо грѣха помяну въ тои часъ, развѣ гнѣва и злопомнѣние. Аще и во истину не имаши въ сердцы ни на кого же враждь, и простилъ тебе обидѣвшихъ, и подъ рукою вашею всѣмъ, котораго отпущениа просиша, подобострастнымъ ти человѣкомъ, и алчныа напиталъ, и все, якоже Господь въ Еваггелии заповѣдалъ, и нѣкыа отъ бѣдъ спасалъ еси, и добро что сотворилъ, и добрѣ помолился еси, и добре отпущениа просиши. Аще ли злопамятие и въ малѣ имаши, то клятву себе стяжалъ еси. О горе лжа начахъ глаголати, лжа отъ диавола есть, ложь бо рече и отецъ его, и погубить по пророку вся глаголющаа лжу. Аще ты не оставиши гнѣва и зависти, ненависти и горести, и всякого злапомнѣниа, [л. 56об] ни простиши должникомъ рѣзы, ни удержиши мзды наимнику, ни лишишися срамнаго ради прибытка корчемнаго прикупа, и криваго суда, и мзды, и всякого граблениа, ни тобѣ оставяться грѣховнии долзи. Уста бо твоя на тебе молять.
И не введи насъ въ напасть. Толь. Рече бо Господь: Иже и творить волю Отца моего, тои есть сынъ мои, и тому напасть не приближиться, ни мука будущаго вѣка, но инѣмъ въ напастехъ руцѣ свои простирають, а не азъ ввожу въ напасть, но отецъ вашъ диаволъ, егоже волю творите, дѣла бо его суть: хула, клевета, осужение, сваръ, бои, и прочая. Аще начнеши добре страдати, моляся Богу, видимыя и невидимыя неприязни отъ тебе отбѣгнуть, яко сынъ милыи будеши, и наслѣдникъ Царствия небеснаго.
Но избави насъ отъ неприазни. Толь. Аще просить насъ Сатана разсѣяти, якоже древле [л. 57] святыа твоа ученикы, ли яко праведнаго Иова, не даи же ему на насъ власти, но аще и лукавъ человѣкъ хощеть искусити или обидѣти, не предажь насъ в руцѣ его, но покрои ны обычнымъ си человѣколюбиемъ. Яко твое есть Царство.

• 13 Афанасьева, Древнеславянские толкования…, с. 389-391.

ГИМ Чуд. № 167, 1499 г., л. 238-23913
[л. 238] Оче нашь, еже еси на небеси. Тлъкъ. Отца нарицяеши Бога, и добрѣ глаголеши, Отецъ бо и Творецъ есть всѣмъ намъ. Ты же, человѣче, право покажи житие, въ вѣрѣ чистѣ и добрыми дѣлы тружаяся, якоже ти заповѣдалъ еуаггельскимъ гласомъ, да угодиши Отцу твоему небесному, правыи будеши сынъ ему рожденыи креѣщениемъ. Аще ли нечистыми дѣлы упряжьняешися, то диавола отца себѣ призываеши, волю его творя.
Да святится имя твое. Тлъкъ. Нѣсть бо свята, якоже Богъ нашь, понеже Христос, a мы христане, именемъ его и мы освящаемся. Аще святослoвиши прѣсвятое имя, душу свою чисту соблюди, отъ грѣхъ исправися, въ добрыхъ дѣлехъ сыновнихъ и прославится имя его въ твоеи чистотѣ, рече бо: Узрять человѣцы добрая дѣла вашя, и прославять Отца небеснаго.
Да придеть Царствие твое. Тълкъ. Богъ царь есть, рече пророкъ: Въцарися Богъ на языцѣхъ, царьствуеть бо всеи твари, видимѣи и невидимеи. Якоже градъ плѣняемъ отъ врагъ и просить врѣменна царя помощи, и мы, отступлении отъ грѣховныхъ силъ и отъ лукавныихъ помыслъ, молимся приити на ны благодати божии, изяти насъ отъ злыхъ и царьствовати в насъ, и пакы приити имать и судити всѣмъ, творяще бо добрая вънидемъ въ Царьствие его.
И да будеть воля твоя, яко на небеси. Тлъкъ. По воли бо его, на небеси ангели безъ зависти, въ мирѣ [л. 238об] и въ тихости глубоцѣи Бога славять. Тако на земли. Тълкъ. На земли бо человѣци, добрая дѣла творящи, якоже въ Еуаггелии научилъ, Бога славять.
Χлѣбъ нашь насыщныи. Тлъкъ. Се есть небеснаго и здѣ лежащаго, oтъ душя бо и тѣла съставленъ человѣкъ, xлѣбъ тѣлесныи ядомыи, а хлѣбъ душевныи слово божие, рече бо пророкъ: Хлѣбъ ангельскыи ясть человѣкъ, то есть непрѣстанное славословие.
Даи же намъ днесь. Тлъкъ. Аще хлѣба просиши, молите Бога не о богатствѣ, ни о утренемъ ядении и питии, но что днесь изъясти, а останокъ убогымъ даи, тѣмъ бо на будущемъ Судѣ, Судию милостива обрящеши.
Остави намъ длъгы нашя, якоже и мы оставляемъ длъжникомъ нашимъ. Тлъкъ. Си молитва съ клятвою съпряжена, рече бо Господь: Аще принесеши даръ твои къ олтареви и помянеши, яко братъ твои имать нѣчто на тя, оставя даръ, иди съмирися с нимъ и потомъ принесеши, никоего же бо грѣха помянувъ в тои чясъ, развѣ гнѣва и злопомнѣние. Аще въ истинну не имаши въ сердцы ни на кого же вражды, и простилъ тебе обидѣвшихъ, и подъ рукою вашею всѣмъ, котораго отпущения просиша, подобострастьнымъ ти человѣкомъ, и алъчныя напиталъ, и все, якоже Господь въ Еуаггельи заповѣдалъ, и нѣкыя от бѣдъ спасалъ еси, и добро что сътворилъ, и добрѣ помолилъся еси, и добрѣ отпущения просиши. Аще ли злопамятье и въ малѣ имаши, то клятву себѣ стяжалъ еси. О горе лжа начахъ глаголати, лжа отъ диавола воля есть, ложь бо рече и отецъ его, и погубить по пророку вся глаголющая лжу. Аще ты не оставиши гнѣва, зависти, ненависти и горести, и всякого злопомнѣния, не простиши длъжникомъ рѣзы, ни удръжи мъзды наимнику, ни лишишися срамнаго прибытка, корчемнаго прикупа, криваго суда мъзды, всякого грабления, ни тобѣ не оставятся грѣховнии длъзи. Уста бо твоя [л. 239] на тебе молять.
И не въведи насъ въ напасть. Тлъкъ. Рече бо Господь: Иже и творитъ волю Отця моего, тъи есть сынъ мои, и тому напасть не приближится, ни мука будущаго вѣка, но инѣмъ въ напастехъ руцѣ свои простирають, а не азъ васъ въвожу въ напасть, но отецъ вашь диаволъ, егоже дѣла творите, дѣла бо его суть: хула, клевета, осуждение, сваръ, бои, и прочая. Аще начнеши добрѣ страдати, моляся Богу, видимыя и невидимыя неприязни отъ тебе отбѣгнуть, яко сынъ милыи будеши, и наслѣдникъ Царьствия небеснаго.
Но избави насъ отъ неприязни. Тлъкъ. Аще проситъ насъ Сатана разсѣяти, якоже древле святыя твоя ученикы, ли яко праведнаго Иова, не даи же ему на насъ власти, но аще и лукавъ человѣкъ хощеть искусити или обидѣти, не прѣдаждь насъ в руцѣ его, но покрыи ны обычнымъ си человѣколюбиемъ. Таже Спаситель: Яко твое есть Царьствие и сила.

13Как вытекает из сопоставления версий, различия между ними касаются почти исключительно орфографического уровня, так что можно предположить, что рукопись ГИМ Чуд. № 167 является протографом текста рукописи РНБ ОЛДП О. 176. Таким образом идентифицированный комментарий к «Pater noster» в рукописи РНБ ОЛДП О. 176 может быть возвращен в рукописную традицию славянского «Interpretatio orationis Pater noster» (CPG 4596), в которую он вставлен – это установлено здесь впервые – в качестве копии третьего варианта второй редакции текста (Кормчая книга Чудовского типа) (см. § 2).

14Этот результат является одновременно отправной точкой. Oн, по сути, с одной стороны исключает авторство Максима Грека текста «Отче нашъ толковои» и его славянского перевода, а с другой ставит вопрос о причинах включения текста в собрание его сочинений. Чтобы пролить свет на этот вопрос и одновременно развеять сомнения в произвольности или случайности включения, необходимо выдвинуть ряд соображений.

15Прежде всего, следует отметить, что третий вариант второй редакции «Interpretatio orationis Pater noster» не имеет в традиции текстовой автономии, будучи включенным в состав «Толковой службы» (см. § 2). Именно так обстоит дело с рукописью ГИМ Чуд. № 167, где «Толковая служба» занимает л. 225об-240об, а «Interpretatio» л. 238-239 внутри нее, в неделимом подразделе «Толкование божественной службы-литургии» (л. 228об-240об). Поэтому присутствие в рукописи РНБ ОЛДП О. 176 этого варианта «Interpretatio» как самостоятельной текстовой единицы является исключительным фактом, который мог возникнуть только в результате намеренного выбора.

16Осознанное внимание к традиции, изучение источников, исследование кодексов, поиск в них произведений, соответствующих определенной теме, выделение текстовых единиц или отрывков и их включение в новые сборники и контексты, с новыми текстовыми синергиями, возникающими при новом сопоставлении древних материалов, – все это этапы типично гуманистического процесса обновления культуры в возрождении традиции. За годы пребывания Максима Грека в Италии (1492-1506 гг.), в течение которых он сначала обучался, а затем поступил на службу к гуманистам в академии, копировальные кружки и типографии, Максим Грек усвоил и отточил методы гуманистов, сформировав в себе «современные» образ мысли и чувство, которые он впоследствии перенес в Москву.

18Если, как уже говорилось, renovatio christiana, поддерживаемое гуманистами, происходило под знаком переоткрытия раннего христианства, с усилившимся вниманием к мысли Отцов Церкви, и в частности Иоанна Златоуста, то свидетельство рукописи BNCF Conventi soppressi G.II.496 можно считать ярким примером этого процесса, иллюстрирующим новое введение в культурный (и книжный) оборот древнего текста, ставшего актуальным в связи с деятельностью ученых-гуманистов.

4. Заключение

21Исследование комментария «Отче нашъ толковои» привело к целому ряду наблюдений и выводов, которые охватывают как текстологический, так и культурный уровни.

22На текстологическом уровне, в частности, удалось установить, во-первых, что текст, переданный рукописью РНБ ОЛДП О. 176 – экземпляром Соловецкого собрания сочинений Максима Грека, – до сих пор причисляемый к его продукции (оригинальной или переводной), на самом деле отходит от патристической традиции и должен быть отнесен к славянскому переводу «Interpretatio orationis Pater noster» Псевдо-Златоуста (CPG 4596) (ср. § 2).

23Во-вторых, изучение славянской традиции позволило (не без трудностей, связанных с некоторой фрагментарностью исследований) выявить в рукописи РНБ ОЛДП № 176 третий вариант второй редакции славянского «Interpretatio» – особую адаптацию греческого текста, с дополнениями в отдельных схемах и с изменениями в сегментации молитвы, переданную Кормчей книгой Чудовского типа.

24Редакционные данные, в свою очередь, позволили установить литургическое происхождение текста, поскольку третий вариант второй редакции славянского «Interpretatio» был включен в «Толковую службу» в составе Кормчей книги, и выдвинуть гипотезу о том, что протограф текста «Отче нашъ толковои» в рукописи РНБ ОЛДП О. 176 может отождествляться с рукописью ГИМ Чуд. № 167 (см. § 3).

25Как и ожидалось, результаты исследования не ограничиваются текстологическим уровнем, поскольку текстовые данные заряжены множественными культурными импликациями. Извлечение текста «Отче нашъ толковои» из литургической традиции не только не обесценивает его присутствие в собрании сочинений Максима Грека, но и является парадигматическим подтверждением того культурного обновления, носителем которого он стал в Московии. В частности, то внимание, которое Максим Грек уделил «Pater noster», предоставив текстовую автономию комментарию молитвы, включенному в «Толковую службу», представляет собой «гуманистический феномен», причем в нескольких аспектах.

26Во-первых, в этой работе проявляются разделение идеалов renovatio christiana и эрудиция в источниках, свойственные гуманистам, поскольку комментарии к «Pater noster» и традиция, связанная с авторитетом Иоанна Златоуста, занимали важное место в их деятельности.

27Во-вторых, эта работа демонстрирует владение со стороны Максима Грека методами renovatio christiana, которое способствовало новому открытию раннего христианства через восстановление и передачу древних источников.

28Наконец, она выражает и показывает процесс «семантизации», вызванный включением традиционных текстов в новые культурные и книжные контексты и вытекающим появлением новых текстовых синергий и ассоциативных возможностей, в динамике обновления культуры в духе и рамках традиции.

29Таким образом, в идеале, «Отче нашъ толковои» ставит круги гуманистов и греческой диаспоры в Италии в диалог с двором великого князя в Москве, показывая, что в XV-XVI вв. развитие культуры на Западе и в Московии переживало сходную и равнозначную динамику обновления и возрождения. В эту эпоху, как теперь хорошо известно, «фигурой-мостом» par excellence между Западом и Востоком, между Италией и Москвой, между гуманизмом и православием был Максим Грек: его работа над текстом «Отче нашъ толковои» – еще одно тому подтверждение.